Неточные совпадения
Я взошел
в хату: две лавки и стол, да огромный сундук возле печи составляли всю ее мебель. На стене ни одного образа — дурной знак!
В разбитое стекло врывался морской ветер. Я вытащил из чемодана восковой огарок и, засветив его,
стал раскладывать вещи, поставив
в угол шашку и
ружье, пистолеты положил на стол, разостлал бурку на лавке, казак свою на другой; через десять минут он захрапел, но я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами.
Когда меня после допроса раздели, одели
в тюремное платье за №, ввели под своды, отперли двери, толкнули туда и заперли на замок и ушли, и остался один часовой с
ружьем, который ходил молча и изредка заглядывал
в щелку моей двери, — мне
стало ужасно тяжело.
Солдаты брякнули
ружьями, арестанты, сняв шапки, некоторые левыми руками,
стали креститься, провожавшие что-то прокричали, что-то прокричали
в ответ арестанты, среди женщин поднялся вой, и партия, окруженная солдатами
в белых кителях, тронулась, подымая пыль связанными цепями ногами.
С громом отворились ворота, бряцанье цепей
стало слышнее, и на улицу вышли конвойные солдаты
в белых кителях, с
ружьями и — очевидно, как знакомый и привычный маневр, — расстановились правильным широким кругом перед воротами.
Он расписался, я эту подпись
в книге потом видел, — встал, сказал, что одеваться
в мундир идет, прибежал
в свою спальню, взял двухствольное охотничье свое
ружье, зарядил, вкатил солдатскую пулю, снял с правой ноги сапог,
ружье упер
в грудь, а ногой
стал курок искать.
— Зыбучий песок! — закричал я не своим голосом и оперся
ружьем в землю, но и его
стало засасывать.
— Стрелять, — отвечал он просто и, заметив
в моих глазах удивление,
стал говорить о том, что
в стволе
ружья накопилось много грязи. При выстреле пуля пройдет по нарезам и очистит их; после этого канал ствола останется только протереть тряпкой.
Я вскочил на ноги и взял
ружье. Через минуту я услышал, как кто-то действительно вышел из воды на берег и сильно встряхивался.
В это время ко мне подошли Дерсу и Чжан Бао. Мы
стали спиной к огню и старались рассмотреть, что делается на реке, но туман был такой густой и ночь так темна, что
в двух шагах решительно ничего не было видно.
Я так ушел
в свои думы, что совершенно забыл, зачем пришел сюда
в этот час сумерек. Вдруг сильный шум послышался сзади меня. Я обернулся и увидел какое-то несуразное и горбатое животное с белыми ногами. Вытянув вперед свою большую голову, оно рысью бежало по лесу. Я поднял
ружье и
стал целиться, но кто-то опередил меня. Раздался выстрел, и животное упало, сраженное пулей. Через минуту я увидел Дерсу, спускавшегося по кручам к тому месту, где упал зверь.
Однако разговором дела не поправишь. Я взял свое
ружье и два раза выстрелил
в воздух. Через минуту откуда-то издалека послышался ответный выстрел. Тогда я выстрелил еще два раза. После этого мы развели огонь и
стали ждать. Через полчаса стрелки возвратились. Они оправдывались тем, что Дерсу поставил такие маленькие сигналы, что их легко было не заметить. Гольд не возражал и не спорил. Он понял, что то, что ясно для него, совершенно неясно для других.
Он поднял
ружье и
стал целиться, но
в это время тигр перестал реветь и шагом пошел на увал
в кусты. Надо было воздержаться от выстрела, но Дерсу не сделал этого.
В тот момент, когда тигр был уже на вершине увала, Дерсу спустил курок. Тигр бросился
в заросли. После этого Дерсу продолжал свой путь. Дня через четыре ему случилось возвращаться той же дорогой. Проходя около увала, он увидел на дереве трех ворон, из которых одна чистила нос о ветку.
Несколько дней спустя после этого мы занимались пристрелкой
ружей. Людям были розданы патроны и указана цель для стрельбы с упора. По окончании пристрелки солдаты
стали просить разрешения открыть вольную стрельбу. Стреляли они
в бутылку, стреляли
в белое пятно на дереве, потом
в круглый камешек, поставленный на краю утеса.
Я
стал направлять его взгляд рукой по линии выдающихся и заметных предметов, но, как я ни старался, он ничего не видел. Дерсу тихонько поднял
ружье, еще раз внимательно всмотрелся
в то место, где было животное, выпалил и — промахнулся. Звук выстрела широко прокатился по всему лесу и замер
в отдалении. Испуганная кабарга шарахнулась
в сторону и скрылась
в чаще.
Но и на новых местах их ожидали невзгоды. По неопытности они посеяли хлеб внизу,
в долине; первым же наводнением его смыло, вторым — унесло все сено; тигры поели весь скот и
стали нападать на людей.
Ружье у крестьян было только одно, да и то пистонное. Чтобы не умереть с голода, они нанялись
в работники к китайцам с поденной платой 400 г чумизы
в день. Расчет производили раз
в месяц, и чумизу ту за 68 км должны были доставлять на себе
в котомках.
Я весь ушел
в созерцание природы и совершенно забыл, что нахожусь один, вдали от бивака. Вдруг
в стороне от себя я услышал шорох. Среди глубокой тишины он показался мне очень сильным. Я думал, что идет какое-нибудь крупное животное, и приготовился к обороне, но это оказался барсук. Он двигался мелкой рысцой, иногда останавливался и что-то искал
в траве; он прошел так близко от меня, что я мог достать его концом
ружья. Барсук направился к ручью, полакал воду и заковылял дальше. Опять
стало тихо.
По свойственной казакам-охотникам привычке Мурзин поднял свое
ружье и
стал целиться
в ближайшего к нам сивуча, но Дерсу остановил его и тихонько
в сторону отвел винтовку.
Вековые дубы, могучие кедры, черная береза, клен, аралия, ель, тополь, граб, пихта, лиственница и тис росли здесь
в живописном беспорядке. Что-то особенное было
в этом лесу. Внизу, под деревьями, царил полумрак. Дерсу шел медленно и, по обыкновению, внимательно смотрел себе под ноги. Вдруг он остановился и, не спуская глаз с какого-то предмета,
стал снимать котомку, положил на землю
ружье и сошки, бросил топор, затем лег на землю ничком и начал кого-то о чем-то просить.
После этого он выстрелил из
ружья в воздух, затем бросился к березе, спешно сорвал с нее кору и зажег спичкой. Ярким пламенем вспыхнула сухая береста, и
в то же мгновение вокруг нас сразу
стало вдвое темнее. Испуганные выстрелом изюбры шарахнулись
в сторону, а затем все стихло. Дерсу взял палку и накрутил на нее горящую бересту. Через минуту мы шли назад, освещая дорогу факелом. Перейдя реку, мы вышли на тропинку и по ней возвратились на бивак.
Следующий день, 8 июня, ушел на поиски
в воде
ружей. Мы рассчитывали, что при солнце будет видно дно реки, но погода, как на грех, снова испортилась. Небо покрылось тучами, и
стало моросить. Тем не менее после полудня Меляну удалось найти 2
ружья, ковочный инструмент, подковы и гвозди. Удовольствовавшись этим, я приказал собираться
в дорогу.
Я помогал ему, как мог. Мало-помалу земля
стала отваливаться, и через несколько минут корень можно было рассмотреть. Он был длиною 11 см, с двумя концами, значит — мужской. Та к вот каков этот женьшень, излечивающий все недуги и возвращающий старческому телу молодую бодрость жизни! Дерсу отрезал растение, уложил его вместе с корнем
в мох и завернул
в бересту. После этого он помолился, затем надел свою котомку, взял
ружье и сошки и сказал...
Между солдатами произошло смятение, но офицер бросился вперед, солдаты за ним последовали и сбежали
в ров; разбойники выстрелили
в них из
ружей и пистолетов и
стали с топорами
в руках защищать вал, на который лезли остервенелые солдаты, оставя во рву человек двадцать раненых товарищей.
Государю так и не сказали, и чистка все продолжалась до самой Крымской кампании.
В тогдашнее время как
стали ружья заряжать, а пули
в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены.
— Слушаю-с! — отвечал Иван и, будучи все-таки очень доволен милостями барина, решился
в мыслях еще усерднее служить ему, и когда они возвратились домой, Вихров, по обыкновению, сел
в кабинете писать свой роман, а Иван уселся
в лакейской и старательнейшим образом принялся приводить
в порядок разные охотничьи принадлежности: протер и прочистил
ружья, зарядил их,
стал потом починивать патронташ.
Подошли мы таким манером часов
в пять утра к селенью, выстроились там солдаты
в ширингу; мне велели
стать в стороне и лошадей отпрячь; чтобы, знаете, они не испугались, как стрелять будут; только вдруг это и видим: от селенья-то идет громада народу… икону, знаете, свою несут перед собой… с кольями, с вилами и с
ружьями многие!..
Толпа надвинулась. Петр Николаич хотел уйти, но его не пускали. Он
стал пробиваться.
Ружье выстрелило и убило одного из крестьян. Сделалась крутая свалка. Петра Николаича смяли. И через пять минут изуродованное тело его стащили
в овраг.
— И как это вы, бедные солдатики, страдаете? Жарища-то, смотри, кака адова, а вы
в своей кислой шерсти, и
ружья у вас аки тяжеленные. Нам не вподъем. На-ко, на-ко, солдатик, возьми еще яблочко, полегче
станет.
Я, бывало,
стану в дверях с
ружьем, а Метта Ивановна с опахалом проходят, и я им честь отдаю, и потом Марфа Андревна с генеральшей опять за нас торгуются, чтобы нас женить.
— Только
стал заряжать, ваше благородие, — заговорил солдат, бывший
в паре с Авдеевым, — слышу — чикнуло, смотрю — он
ружье выпустил.
— Только
стал ружье заряжать, слышу — чикнуло, — говорил солдат, бывший с ним
в паре. — Смотрю, а он
ружье выпустил.
— Рогаль, — проговорил он. И отчаянно бросив наземь
ружье,
стал дергать себя за седую бороду. — Тут стоял! С дорожки подойти бы! Дурак! Дурак! — И он злобно ухватил себя за бороду. — Дурак! свинья! — твердил он, больно дергая себя за бороду. Над лесом
в тумане как будто пролетало что-то; всё дальше и дальше, шире и шире гудел бег поднятого оленя…
— А ты и не видал! Маленький видно, — сказал Лукашка. — У самой у канавы, дядя, — прибавил он серьезно, встряхивая головой. — Шли мы так-то по канаве, как он затрещит, а у меня
ружье в чехле было. Иляска как лопнет…. Да я тебе покажу, дядя, кое место, — недалече. Вот дай срок. Я, брат, все его дорожки знаю. Дядя Мосев! — прибавил он решительно и почти повелительно уряднику: — пора сменять! — и, подобрав
ружье, не дожидаясь приказания,
стал сходить с вышки.
Оленин еще был сзади, когда старик остановился и
стал оглядывать дерево. Петух тордокнул с дерева на собаку, лаявшую на него, и Оленин увидал фазана. Но
в то же время раздался выстрел, как из пушки, из здоровенного
ружья Ерошки, и петух вспорхнул, теряя перья, и упал наземь. Подходя к старику, Оленин спугнул другого. Выпростав
ружье, он повел и ударил. Фазан взвился колом кверху и потом, как камень, цепляясь за ветки, упал
в чащу.
Когда все это, и мировое и будничное, представляется уму во всех деталях и разветвлениях и когда,
в то же самое время,
в ушах звенят клики околоточной литературы, провозглашающей упразднение девиза, благодаря которому мы имеем крупповские пушки, ружья-шасспо и филипповские калачи, — право,
становится жутко.
— С ружьём-то? — горячо воскликнул Илья. — Да я, когда большой вырасту, я зверей не побоюся!.. Я их руками душить
стану!.. Я и теперь уж никого не боюсь! Здесь — житьё тугое! Я хоть и маленький, а вижу! Здесь больнее дерутся, чем
в деревне! Кузнец как треснет по башке, так там аж гудит весь день после того!..
Это старинная черкесская мода: у кремневых
ружей были такие маленькие и тугие курки, что их без кольца трудно было взвести.
Ружья стали другие, но мода перешла к детям. Потом я сам некоторое время щеголял старинным бронзовым кольцом на большом пальце, которое и подарил
В. Е. Шмаровину, московскому собирателю редкостей.
Сашу, девочку, трогают мои несчастия. Она мне, почти старику, объясняется
в любви, а я пьянею, забываю про все на свете, обвороженный, как музыкой, и кричу: «Новая жизнь! счастье!» А на другой день верю
в эту жизнь и
в счастье так же мало, как
в домового… Что же со мною? B какую пропасть толкаю я себя? Откуда во мне эта слабость? Что
стало с моими нервами? Стоит только больной жене уколоть мое самолюбие, или не угодит прислуга, или
ружье даст осечку, как я
становлюсь груб, зол и не похож на себя…
Стал выбегать на балкон да
в мужиков из
ружья стрелять.
И все
стало казаться игрушечным Василию Каширину, присужденному к смертной казни через повешение: его камера, дверь с глазком, звон заведенных часов, аккуратно вылепленная крепость, и особенно та механическая кукла с
ружьем, которая стучит ногами по коридору, и те другие, которые, пугая, заглядывают к нему
в окошечко и молча подают еду.
Заговор может быть пущен даже по ветру, следовательно от него нет защиты и лекарства надобно искать у другого колдуна; но если
ружье испорчено тем, что внутренность его была вымазана каким-нибудь секретным составом (
в существовании таких секретов никто не сомневается), от которого
ружье стало бить слабо, то к исправлению этой беды считается верным средством змеиная кровь, которою вымазывают внутренность ружейного Ствола и дают крови засохнуть.
Я и был поражен… но со всем тем мой смущенный детский взор заметил тотчас многое: он заметил, как Слёткин, проворно и робко, словно краденую вещь, швырнул
в сторону
ружье, как он и жена его оба мгновенно
стали предметом хотя безмолвного, но общего отчуждения, как сделалось пусто вокруг них…
Стрелки стояли во фронте. Венцель, что-то хрипло крича, бил по лицу одного солдата. С помертвелым лицом, держа
ружье у ноги и не смея уклоняться от ударов, солдат дрожал всем телом. Венцель изгибался своим худым и небольшим
станом от собственных ударов, нанося их обеими руками, то с правой, то с левой стороны. Кругом все молчали; только и было слышно плесканье да хриплое бормотанье разъяренного командира. У меня потемнело
в глазах, я сделал движение. Житков понял его и изо всех сил дернул за полотнище.
Перед походом, когда полк, уже совсем готовый, стоял и ждал команды, впереди собралось несколько офицеров и наш молоденький полковой священник. Из фронта вызвали меня и четырех вольноопределяющихся из других батальонов; все поступили
в полк на походе. Оставив
ружья соседям, мы вышли вперед и
стали около знамени; незнакомые мне товарищи были взволнованы, да и у меня сердце билось сильнее, чем всегда.
Я, бывало,
стану в дверях с
ружьем, а Метта Ивановна с опахалом проходят, и я им честь отдаю, и потом Марфа Андревна с генеральшею опять за нас торгуются, чтобы нас женить.
В строю они учились хорошо; фигуры, разумеется, имели неважные, но выучились стоять прямо и носки на маршировке вытягивать, как следует, по чину Мельхиседекову. Вскоре и
ружьем стали артикул выкидывать, — словом все, как подобало; но вдруг, когда я к ним совсем расположился и даже сделался их первым защитником, они выкинули такую каверзу, что чуть с ума меня не свели. Измыслили они такую штуку, что ею всю мудрую стойкость Мордвинова чуть под плотину не выбросили, если бы не спас дела Мамашкин.
— А это, — говорит, — ваше благородие, «снасть». Как ваше благородие скомандуете
ружья зарядить на берегу, так сейчас добавьте им команду: «налево кругом», и чтобы фаршированным маршем на кладку, а мне впереди; а как жиды за мною взойдут, так — «оборот лицом к реке», а сами сядьте
в лодку, посередь реки к нам визавидом
станьте и дайте команду: «пли». Они выстрелят и ни за что не упадут.
Женщина быстро нагнулась и подняла птицу, а затем еще раз окинула нас своим диким взглядом. По-видимому, какой-то оттенок
в обращении Степана заставил ее задуматься, и только мой кафтан по-прежнему внушал сомнение.
В конце этого вторичного осмотра она все-таки улыбнулась, вскинула на плечи
ружье, и ее стройный
стан быстро замелькал между грядками. Босые загорелые ноги, видневшиеся из-под короткой юбки, привычно и ловко ступали по глубоким и узким огородным межам.
Молоденький студент взялся домой сбегать за
ружьем. Пришли было половые и сам хозяин трактира и
стали упрашивать господ: сделать милость, не буянить. Но им объявили, что за портрет им заплатят, а самих прогнали только что не
в шею.
Ружье было принесено. Оказалось, что это был огромный старинный карабин; последовал вопрос — кому стрелять?
Панаевы собирались и кормить и ночевать
в поле; с ними были и удочки и даже
ружье, — мне
стало грустно и завидно.
Он указал мне на несколько маленьких березок, едва белевших шагах
в пяти от нас, а сам пошел
в другую сторону и тотчас же бесшумно пропал
в темноте. Я с трудом отыскал свою будку. Она состояла из двух тонких березок, связанных верхушками и густо закрытых с боков сосновыми ветками. Раздвинув ветки, я влез
в будку на четвереньках, уселся поудобнее, прислонил
ружье к стволу и
стал оглядываться.
А тот только отпырхивается, а Постникова уже нет: он взял
ружье на плечо и опять
стал в будку.